«Мы не должны проиграть борьбу за головы!»: Малькевич — об идеологии, молодежи и информационной войне в Донбассе
Фото из личного архива Александра Малькевича
Александр Малькевич считает, что России пора перестать стесняться собственной повестки: нужны фильмы, комиксы, герои, сильная работа с памятью и понятный язык для молодежи.
Война сегодня идет не только на фронте. Есть еще одна линия — куда менее заметная, но не менее важная. Это борьба за сознание детей, подростков, студентов, молодых специалистов. За то, какие фильмы они смотрят, какие книги читают, каких героев знают и чьи символы считают своими.
Об этом журналист, военкор и писатель Александр Малькевич, сегодня еще и участник СВО, говорил больше года назад в Донецке с бывшим редактором «Блокнот Донецк» Светланой Лариной. Этот неформальный разговор и лег в основу большого материала об идеологии, молодежи и борьбе за умы.
Чтобы выиграть не только конфликт, но и в дальнейшем не допустить того, что произошло на Украине, нужна системная идеологическая работа и как в исторических регионах, так и во всей России.
«Я считаю, что в Донбассе и Новороссии люди как раз жадно впитывают знания, пользуются теми возможностями, которые предоставляются. Артек, Таврида.Арт, филиал Тавриды в Херсонской области, центр «Маяк» в Бердянске, различные обменные программы, грантовые. Молодежь классная. В ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областях я дружу с огромным количеством ребят и вижу, что они не только творческие, но и легкие на подъем», - говорит Александр Малькевич.
Украина работала с сознанием системно. Мы слишком долго смотрели со стороны
По словам Малькевича, одна из ошибок России — недооценка того, как последовательно Украина с 2014 года выстраивала собственную идеологическую машину. Это была не только политика и не только учебники. Это были цвета, символы, детские книги, комиксы, кино, городская среда, медийные герои.
«Как минимум с 2014 года у них шла системная работа по промывке сознания. Обилие книжек, детские книжки, комиксы».
Он приводит простой, но очень точный пример — освобожденные населенные пункты. Там украинская повестка была буквально нанесена на пространство: детские площадки, вывески, городские объекты.
«Когда я бываю в освобожденных населенных пунктах, я же вижу, что там всё «запринтировано» цветами украинского флага. Меня в Авдеевке потряс обувной ларек: висел сапожок, даже сапожок был жовто-блакитный. Потом мы пошли мимо детской площадки у детского сада — там горки и прочее тоже жовто-блакитные».
И здесь важна не сама краска. Важно то, что с человеком работали с детства, каждый день, через привычную среду. Не лекцией раз в год, не формальной акцией, а постоянным присутствием символов и смыслов.
«Они с 14-го по 22-й, восемь лет, эффективно, жестко продвигали свою повестку. И в том числе креативно».
Кино, книги и комиксы — это не развлечение, а оружие
Малькевич отдельно говорит о кино. Украина, по его словам, заранее создавала собственную историческую мифологию. Это были не случайные фильмы, а попытка закрепить нужную трактовку истории.
«Я изучал фильмы и знаю, что мы до недавних пор с треском проигрывали по количеству художественного кино, снятого с нашей трактовкой событий. А они сняли всё: про Петлюру, про Бандеру, про Великую Отечественную войну, где опять мы плохие, про «после войны», и начиная с 14-го года — вот эти «орки» и вот их «герои».
Один из ярких примеров — украинский фильм «Поводырь», снятый еще до 2014 года. Малькевич называет его сильным с точки зрения подачи, но лживым по содержанию. Смысл таких фильмов, по мнению Малькевича, прост: зритель должен не просто узнать историю, а эмоционально принять нужную сторону. Даже если сама история выстроена на мифах и русофобской конструкции.
«Фильм «Поводырь» — тринадцатого года был создан еще при Януковиче, когда вроде бы между нашими странами была дружба и любовь. Фильм, яркий, голливудский - блокбастер. Только смысл - это лютейшая клюква. Там американский мальчик на Украине в 32-м году остается один, его спасает слепой музыкант-кобзарь, за ними гоняется НКВД, которое потом ловит 200 слепых музыкантов и всех расстреливает. Вот такая чушь снималась на госденьги при Януковиче».
Пёс Патрон как урок для России
Украинская пропаганда, отмечает Малькевич, умела делать понятные медийные образы даже из второстепенных сюжетов. Один из примеров — пёс Патрон, вокруг которого выстроили целую эмоциональную вселенную. И здесь вопрос не в том, чтобы копировать чужие приемы дословно. Вопрос в том, почему у России до сих пор нет такого же мощного, постоянного и современного языка для своих героев — военных, врачей, волонтеров, коммунальщиков, журналистов, жителей прифронтовых городов.
«Если мы в 22-й год нырнем, вот этот Пёс Патрон — сколько они с ним сделали? Комиксы были, мультики, приезжал канадский премьер Трюдо в своих знаменитых разноцветных носках, целовал его в нос. То есть они создавали понятные, яркие медийные образы. Я хочу, чтобы были комиксы про наших героев».
«Мы не такие» — удобная фраза, за которой часто прячется бездействие
Одна из самых болезненных тем для Малькевича — привычное российское причитание: «мы не такие». По его мнению, моральное превосходство не должно превращаться в слабость, растерянность и отказ от собственной системной работы. По его словам, возмущаться тем, что противник сносит памятники, запрещает русский язык и вычищает пространство, недостаточно. Нужно не только возмущаться, а строить свою систему.
То есть они будут жестко навязывать всем свою идеологию, а мы, получается, нет. Пусть якобы «расцветают сто цветов». Зачем?
«Плюрализм на войне – это путь в никуда. Если честно, то к проигрышу...».
Молодежь не победить запретами, если не дать ей свою альтернативу
Отдельный блок разговора — молодежная культура. Малькевич говорит: бессмысленно ругать подростков за аниме, мангу, западные сериалы или соцсети, если мы сами не предлагаем им сильную, современную, конкурентную альтернативу.
«Японские мультики, аниме плохо воспитывают наших детей? Ну у меня вопрос: а где наше аниме с хорошим воспитанием? В чем проблема? Предложите русское аниме. Сделайте. Да, может быть, не пойдет, но вы хоть попробуйте альтернативу предложить, а не просто запрещать».
В этой логике главная претензия не к подросткам, а к взрослым. Молодежь идет туда, где есть яркая картинка, понятный герой, сюжет, эмоция и свой мир. Если этого нет с нашей стороны, пространство занимают другие. Именно поэтому, по мнению Малькевича, разговор о воспитании нельзя сводить к фразе «родители должны». Родители работают, выживают, тянут семьи. Против них — огромная индустрия контента, алгоритмы, соцсети и чужие смыслы.
«А как подросток определится? За счет чего? Сидя в TikTok и в запрещенном у нас Instagram (принадлежит компании Meta, признана экстремистской и запрещена в РФ)? У него нет нормальной альтернативы. Нашей. Где продвигаются российские идеологические смыслы. А тут опять вылезают моралисты и начинают рассказывать, что во всем виноваты родители, которые мало уделяют времени детям».
Герои должны быть не в отчетах, а в городской среде
Малькевич считает, что российская повестка должна быть видимой. Не спрятанной в отчетах и QR-кодах, а понятной человеку на улице. В этом смысле Донецк, по его словам, дает более сильные примеры, чем многие российские регионы.
«Шикарные плакаты я видел в ДНР. Отдельная линейка — про людей труда, героев труда. Отдельная — про членов избирательных комиссий. Отдельная — про героев-военных. Про молодежь».
Главное в таких плакатах — конкретика. Не абстрактное «мы гордимся», а имя, место, поступок, награда. Чтобы человек шел по улице и понимал: вот он, герой, он жил или живет рядом, он сделал или продолжает делать конкретное дело.
«Портрет, фамилия, имя, кто откуда, что он сделал и чем награжден. И тебе всё понятно, не нужны никакие QR-коды. Ты можешь прочитать: Светлана из Горловки, работник коммунального хозяйства, под обстрелами что-то сделала, спасла, награждена. Всё. И ты гордишься этим».
При этом в других регионах России, по мнению Малькевича, очень часто героев превращают в одинаковые казенные плакаты, где нет ни жизни, ни истории, ни причины гордиться.
«Везде, где бы ни был в «большой» России, ты видишь однотипные щиты. Написано: «Наши герои. Иван Иванов, младший сержант, мы тобой гордимся». Из какого он города? Чем он награжден? Что он совершил? Почему мы им гордимся? Без конкретики, без понятного смысла, это не «продвижение» подвига наших героев, это всего лишь галочка в отчете – мы выполнили, щит установили. А людям нужны смыслы, а не сухие плакаты на скоростных трассах»
Военный бюрократизм убивает искренность
Малькевич отдельно говорит о том, как часто из реальных героев пытаются сделать «правильные» картинки. Побритый, причесанный, одетый строго по уставу, произносит казенные фразы. Молодежь такому не верит.
«Когда журналисты снимают наших военнослужащих, получается, что боец должен быть побрит, помыт, причесан, одет по уставу. Как правило в таких видео бойцы говорят какие-то суконные фразы, казенные. Они правильные: враг будет разбит, победа будет за нами. Но они все говорят одно и то же».
По его мнению, героев нужно показывать живыми: с юмором, характером, настоящей речью, фронтовыми историями, человеческими деталями. Именно это и создает доверие.
«Мы хотим, чтобы максимальное число людей прониклось, понимали, что люди живые, что они шутят, что шевроны есть с матом, что ребята могут какие-то истории рассказывать. Не надо «прилизывать» жизнь. Мы, когда говорим про соцсети, – почему они популярны у детей? Там люди с эмоциями – поэтому оставьте эти эмоции у наших ребят, не вылизывайте их до «сухого военного».
Сегодня Александр Малькевич, как писатель, сам пытается придать живой образ нашим героям. Он работает в редком для современной фронтовой литературы жанре – помимо «героической прозы», которая выходит в больших издательствах, пишет короткие рассказы о войне, где героика соседствует с живым юмором и человечностью. Его тексты – это зарисовки о бойцах: их быте, характерах, порой – абсурде войны. Некоторые критики считают, что тем самым он пытается продолжать традиции Виктора Курочкина («На войне как на войне»), Виктора Конецкого с его ироничной морской прозой и Александра Покровского, чьи короткие морские рассказы умели находить смешное и трагическое в одной фразе.
Рассказы выходят в Сети, электронных журналах, литературных порталах. Но такие рассказы, таких героев нужно выводить в массовый формат. Понятный, чтобы этих живых ребят видели, про них читали не только в блогах отдельных журналистов. Но кто этим займется? Вопрос пока риторический.
Нужны не только памятные парты, но и живые медийные герои
Малькевич подчеркивает: память о погибших необходима. Но работать нужно и с теми, кто жив, кто вернулся, кто может говорить с молодежью, быть примером и лицом новой России.
«Школа и парты — это мы отдаем дань погибшим. Я хочу, чтобы в каждом регионе нашли 10, 15, 20, 25 героев, которые живы. Из них можно делать медийных героев в самом хорошем смысле этого слова. Речь не о показухе. Речь о том, чтобы реальные участники событий стали частью общественной жизни: выступали, рассказывали, вели проекты, становились узнаваемыми людьми для своих городов. Нужны специальные рубрики в местных газетах и пабликах, на телеканалах. Об этих ребятах нужно рассказывать – только так мы сможем воспитать нашу молодежь на наших героях. И это будет правильно и нормально».
Справедливость — тоже часть идеологии
Большая идеология не работает, если люди видят несправедливость. Малькевич приводит пример со статусом ветерана боевых действий: одни получают его за формальное пребывание в зоне СВО, а другие, кто реально жил под ударами и рисковал жизнью, остаются без признания.
«Есть волонтеры, есть врачи, есть журналисты, чиновники, коммунальщики, учителя. Кто проработал год в Алешках Херсонской области, там в общем-то все должны получать ветерана. Особенно обидно за врачей. Вот есть врач, который работал на передовой, пережил целенаправленные атаки дронов, потерял близких, получил государственную награду, но при этом не имеет статуса ветерана боевых действий. Человек находится на передовой. Он не ветеран боевых действий и уж тем более участника СВО. А какая-то певичка и строитель — ветераны. Это несправедливо. Я тут всегда вспоминаю фразу: вы либо трусы наденьте, либо крестик снимите».
По мнению Малькевича, государству нужно честно определиться: либо статус дается только тем, кто был с оружием в руках, либо создается понятная система признания для всех, кто реально работал и рисковал в зоне войны.
«Не может быть ни два, ни полтора. Нужна жесткая вертикаль».
Историческая память не должна быть случайной
Еще одна тема, которую поднимает Малькевич, — последовательность в работе с исторической памятью. Он приводит пример Александра Щербакова, именем которого назван парк в Донецке. Щербаков был создателем Совинформбюро и всю войну руководил Москвой, но в самой столице, по словам Малькевича, его имя практически не увековечено.
«Вот в Донецке есть парк Щербакова. Шикарный парк. Щербаков, действительно, был до войны первым секретарем Донецкого обкома. Но известен он не этим. Он создатель Совинформбюро. То есть, в общем, наш духовный наставник. Человек без малого семь лет, в том числе всю войну, руководил Москвой. Чего бы вам не воздать должное?».
Для Малькевича это не мелочь. Это показатель того, насколько государство умеет помнить своих людей — не только громко в юбилейные даты, но и в городской топонимике, символах, ежедневной среде.
Побеждает тот, кто создает целый мир
Главный вывод Малькевича прост: молодежь нельзя воспитать одной линейкой в школе, одним гимном, одним патриотическим уроком или одним плакатом на праздник. Нужна среда. Постоянная, насыщенная, современная, визуальная, эмоциональная.
«Они должны жить в таком пространстве, где есть обилие тематических художественных фильмов, мультфильмов, книг, комиксов, билбордов. Когда всё насыщенно, ты как бы не можешь мимо этого проходить. Именно такая система формирует принадлежность. Не разовая акция, не отчетная галочка, а постоянное ощущение: у страны есть свои герои, свои символы, свои истории, свой язык и своя правда. Мы должны быть жестче в продвижении своих ценностей, своих идеалов и прекратить стесняться этого».
Для Донбасса этот разговор особенно понятен. Здесь давно знают: если не бороться за смыслы, завтра придется бороться уже за города. Если не объяснять детям, кто их герои, им объяснят другие. Если не снимать свои фильмы, они будут смотреть чужие. Если не делать свои комиксы, мультики, книги и образы, чужая повестка снова придет первой.
И в этом смысле главная война за молодежь идет не где-то в будущем. Она давно развернулась сейчас - в телефонах, школах, дворах, кино, соцсетях, названиях улиц, билбордах и разговорах дома.
«Мы альтернативы не создаем. У нас выросла каста людей очень удобных, различные так называемые «общественные деятели» и некоторые политики, они постоянно причитают: «мы потеряли молодежь». Давайте запретим, говорят они. Вместо того, чтобы вести работу с молодежью! Ну правильно: проще запретить, чем напрягаться и пытаться что-то сделать».
Новости на Блoкнoт-Донецк