Краеведческий музей,
сегодня, 10:11
Водитель «душегубки» из Сталино: ФСБ рассекретила дело пособника СД, который возил людей к шахте 4/4-бис
Иван Звигунов. Фото: пресс-служба УФСБ России по Донецкой Народной Республике / рассекреченные материалы уголовного дела
Читайте также:
- Документы о школах нацистской пропаганды рассекретили ФСБ в ДНР (09.05.2026 07:36)
- Мюллер Гюнтер Макс: «В Красноармейске я лично отправил 350 человек в рабство и 100 расстрелял» (19.04.2026 15:01)
- Больше 14 тысяч человек были зверски убиты в Красноармейске Сталинской (Донецкой) области в годы ВОВ: ФСБ рассекретила архивы (06.12.2025 07:00)
Ко Дню памяти и скорби УФСБ России по ДНР рассекретило материалы уголовного дела Ивана Звигунова — человека, который в годы оккупации Сталино выбрал службу у нацистов и оказался внутри системы уничтожения советских граждан.
22 июня — дата, в которую обычно говорят о фронте, солдатах, первых ударах и большой войне. Но рассекреченные документы показывают другую сторону той же трагедии — оккупированный город, карательные структуры, гаражи, машины, списки арестованных и людей, которые сделали выбор не сопротивляться, а приспособиться.
Одним из таких людей, по материалам дела, был Иван Данилович Звигунов, 1910 года рождения. В протоколе допроса от 15 января 1944 года он прямо признавал, что после прихода немцев в Сталино остался на оккупированной территории не случайно.
«Осенью 1941 года я сделал вывод, что победа будет на стороне немецких войск, и счел за лучшее остаться на оккупированной территории и приспособиться к новому режиму», — говорится в рассекреченных материалах.
Фото: пресс-служба УФСБ России по Донецкой Народной Республике / рассекреченные материалы уголовного дела.
Эта фраза в деле звучит страшнее любых общих слов о предательстве. Потому что за ней — не внезапная ошибка и не минутная слабость. За ней последовательность решений.
Сначала Звигунов, как следует из протокола, не эвакуировался вместе с предприятием. Потом устроился работать при оккупационной системе. Затем оказался связан со службой в немецкой команде СД (разведывательно-карательная структура СС и нацистской партии) в Сталино. А дальше — гараж, автомобили, перевозки арестованных, шахта 4/4-бис и «душегубка».
По данным пресс-службы УФСБ России по ДНР, Звигунов стал штатным водителем и механиком «душегубки» и лично возил своих земляков на расстрел.
В рассекреченных документах подробно описывается, что представляла собой такая машина. Это был грузовой автомобиль с плотно закрытым кузовом без окон. Выхлопная труба была выведена так, чтобы газ поступал внутрь кузова. Во время работы двигателя находившиеся внутри люди погибали от отравления.
Фото: пресс-служба УФСБ России по Донецкой Народной Республике / рассекреченные материалы уголовного дела.
Из материалов дела следует, что тема «душегубки» стала одной из ключевых на допросах. Звигунов пытался отрицать личное участие в уничтожении людей с помощью этой машины и утверждал, что знает о таких преступлениях со слов других. Однако следствие предъявляло ему свидетельские показания.
В частности, в деле фигурируют показания свидетеля Францука от 14 января 1944 года. По ним, в гараже СД находились две «душегубки», за которые отвечал Звигунов: он якобы ремонтировал эти машины, после чего в них помещали арестованных советских граждан.
Отдельно в протоколах проходит шахта 4/4-бис. По материалам дела, это место использовалось карателями для массовых расстрелов.
Сам Звигунов на допросе признавал, что в октябре 1942 года привозил офицеров СД к шахте 4/4-бис. К моменту их прибытия там уже находились грузовые автомобили с арестованными советскими гражданами. Людей выводили к стволу шахты и расстреливали.
После этого, как следует из протокола, одежду убитых доставляли в СД и разбирали сотрудники. Звигунов признал, что сам брал вещи погибших не менее пяти раз.
«Одежду я брал не менее пяти раз: бельё, верхние рубахи, брюки, дамское пальто, фуфайки», — приводится в материалах дела.
Фото: пресс-служба УФСБ России по Донецкой Народной Республике / рассекреченные материалы уголовного дела.
Именно эта деталь показывает, насколько будничной для пособников стала чужая смерть. В документах нет кинематографического пафоса. Есть протокол, вопросы следователя, машинописные строки и признание человека, который не только видел убийства, но и пользовался вещами убитых.
На протяжении допросов Звигунов пытался выстроить линию защиты: признавал службу в СД, но отрицал прямое участие в убийствах. Утверждал, что многое слышал от других, что только ремонтировал автомобили, что лично людей на «душегубке» не вывозил.
Но в протоколах видно, как эта линия постепенно рушится. Следствие предъявляло ему показания свидетелей, напоминало о поездках к шахте, о гараже СД, о машине смерти и о перевозке арестованных.
В итоге Звигунов признал главное:
«Я признаю себя виновным в измене Родине и в том, что служил в немецкой команде “СД”, являясь пособником и соучастником немцев в уничтожении советских людей».
В этих рассекреченных материалах важна не только история одного предателя. Они показывают сам механизм оккупационного террора. Массовые убийства не происходили сами по себе. За ними стояли не только немецкие каратели, но и местные помощники — водители, механики, охранники, переводчики, те, кто знал город, дороги, людей и всё равно выбрал сторону убийц.
Звигунов пытался представить себя человеком «при гараже». Но документы показывают: в такой системе не было мелких ролей. Кто-то отдавал приказы, кто-то допрашивал, кто-то охранял, кто-то ремонтировал машину, кто-то вёз арестованных, кто-то разбирал вещи убитых. Всё это вместе и было машиной уничтожения.
Фото: пресс-служба УФСБ России по Донецкой Народной Республике / рассекреченные материалы уголовного дела.
Поэтому рассекреченное дело, опубликованное ко Дню памяти и скорби, звучит не как архивная формальность. Это напоминание о том, что нацизм держался не только на идеологии и оружии, но и на личном выборе конкретных людей.
Одни выбирали сопротивляться и погибали. Другие выбирали «приспособиться к новому режиму».
Архивы показывают, чем заканчивался такой выбор.
Новости на Блoкнoт-Донецк
22 июня — дата, в которую обычно говорят о фронте, солдатах, первых ударах и большой войне. Но рассекреченные документы показывают другую сторону той же трагедии — оккупированный город, карательные структуры, гаражи, машины, списки арестованных и людей, которые сделали выбор не сопротивляться, а приспособиться.
Одним из таких людей, по материалам дела, был Иван Данилович Звигунов, 1910 года рождения. В протоколе допроса от 15 января 1944 года он прямо признавал, что после прихода немцев в Сталино остался на оккупированной территории не случайно.
«Осенью 1941 года я сделал вывод, что победа будет на стороне немецких войск, и счел за лучшее остаться на оккупированной территории и приспособиться к новому режиму», — говорится в рассекреченных материалах.
Фото: пресс-служба УФСБ России по Донецкой Народной Республике / рассекреченные материалы уголовного дела.
Эта фраза в деле звучит страшнее любых общих слов о предательстве. Потому что за ней — не внезапная ошибка и не минутная слабость. За ней последовательность решений.
Сначала Звигунов, как следует из протокола, не эвакуировался вместе с предприятием. Потом устроился работать при оккупационной системе. Затем оказался связан со службой в немецкой команде СД (разведывательно-карательная структура СС и нацистской партии) в Сталино. А дальше — гараж, автомобили, перевозки арестованных, шахта 4/4-бис и «душегубка».
По данным пресс-службы УФСБ России по ДНР, Звигунов стал штатным водителем и механиком «душегубки» и лично возил своих земляков на расстрел.
В рассекреченных документах подробно описывается, что представляла собой такая машина. Это был грузовой автомобиль с плотно закрытым кузовом без окон. Выхлопная труба была выведена так, чтобы газ поступал внутрь кузова. Во время работы двигателя находившиеся внутри люди погибали от отравления.
Фото: пресс-служба УФСБ России по Донецкой Народной Республике / рассекреченные материалы уголовного дела.
Из материалов дела следует, что тема «душегубки» стала одной из ключевых на допросах. Звигунов пытался отрицать личное участие в уничтожении людей с помощью этой машины и утверждал, что знает о таких преступлениях со слов других. Однако следствие предъявляло ему свидетельские показания.
В частности, в деле фигурируют показания свидетеля Францука от 14 января 1944 года. По ним, в гараже СД находились две «душегубки», за которые отвечал Звигунов: он якобы ремонтировал эти машины, после чего в них помещали арестованных советских граждан.
Отдельно в протоколах проходит шахта 4/4-бис. По материалам дела, это место использовалось карателями для массовых расстрелов.
Сам Звигунов на допросе признавал, что в октябре 1942 года привозил офицеров СД к шахте 4/4-бис. К моменту их прибытия там уже находились грузовые автомобили с арестованными советскими гражданами. Людей выводили к стволу шахты и расстреливали.
После этого, как следует из протокола, одежду убитых доставляли в СД и разбирали сотрудники. Звигунов признал, что сам брал вещи погибших не менее пяти раз.
«Одежду я брал не менее пяти раз: бельё, верхние рубахи, брюки, дамское пальто, фуфайки», — приводится в материалах дела.
Фото: пресс-служба УФСБ России по Донецкой Народной Республике / рассекреченные материалы уголовного дела.
Именно эта деталь показывает, насколько будничной для пособников стала чужая смерть. В документах нет кинематографического пафоса. Есть протокол, вопросы следователя, машинописные строки и признание человека, который не только видел убийства, но и пользовался вещами убитых.
На протяжении допросов Звигунов пытался выстроить линию защиты: признавал службу в СД, но отрицал прямое участие в убийствах. Утверждал, что многое слышал от других, что только ремонтировал автомобили, что лично людей на «душегубке» не вывозил.
Но в протоколах видно, как эта линия постепенно рушится. Следствие предъявляло ему показания свидетелей, напоминало о поездках к шахте, о гараже СД, о машине смерти и о перевозке арестованных.
В итоге Звигунов признал главное:
«Я признаю себя виновным в измене Родине и в том, что служил в немецкой команде “СД”, являясь пособником и соучастником немцев в уничтожении советских людей».
В этих рассекреченных материалах важна не только история одного предателя. Они показывают сам механизм оккупационного террора. Массовые убийства не происходили сами по себе. За ними стояли не только немецкие каратели, но и местные помощники — водители, механики, охранники, переводчики, те, кто знал город, дороги, людей и всё равно выбрал сторону убийц.
Звигунов пытался представить себя человеком «при гараже». Но документы показывают: в такой системе не было мелких ролей. Кто-то отдавал приказы, кто-то допрашивал, кто-то охранял, кто-то ремонтировал машину, кто-то вёз арестованных, кто-то разбирал вещи убитых. Всё это вместе и было машиной уничтожения.
Фото: пресс-служба УФСБ России по Донецкой Народной Республике / рассекреченные материалы уголовного дела.
Поэтому рассекреченное дело, опубликованное ко Дню памяти и скорби, звучит не как архивная формальность. Это напоминание о том, что нацизм держался не только на идеологии и оружии, но и на личном выборе конкретных людей.
Одни выбирали сопротивляться и погибали. Другие выбирали «приспособиться к новому режиму».
Архивы показывают, чем заканчивался такой выбор.
Светлана Ларина, по материалам УФСБ России по ДНР
Новости на Блoкнoт-Донецк
