Совершавший ритуальные убийства девушек маньяк из ДНР ушёл от правосудия

Вопреки неоспоримым доказательствам, дело до сих пор покрыто туманом.

Он жил рядом. Ходил теми же улицами, ездил в тех же маршрутках, стоял в тех же очередях. Его лицо — «обычное», ничем не примечательное. Именно таким его запомнили выжившие жертвы.

«Никакой. Просто человек», — говорили они следователям.

Весной 2014 года стало окончательно ясно: «харцызский маньяк», державший в страхе Донецкую область более десяти лет, найден. Но не задержан. Его нашли мёртвым у себя дома в Иловайске — через несколько дней после того, как сдал анализ ДНК. Удобно.

Речь в материале пойдёт о Владимире Куцененко. О том человеке, который запомнился народу современной Республики и правоохранительным органам никак иначе, как «харцызский душитель». Следствие считает, что он причастен как минимум к 9 подтверждённым эпизодам, однако эксперты называют другие цифры — от 20 до 25 жертв.

От его рук страдали девочки и женщины в возрасте от 15 до 39 лет. География — Харцызск, Иловайск, Макеевка, Амвросиевка. Способ нападения почти всегда один: петля на шею, удушение, издевательства. Иногда — изнасилование, иногда — убийство.

Кто такой Куцененко

Обобщая данные СМИ тех лет, его досье выглядело так.

Куцененко появился на свет в 1972-м в Иловайске, в типичной для тех времен семье – отец заливал горе алкоголем и погиб рано, от цирроза. Мать правила железной рукой, без лишнего тепла или понимания. Мальчишка рос под постоянным контролем, без друзей, без увлечений. В школе не учился толком – прогулы, плохие оценки, бросил школу после седьмого класса, к учёбе так до конца жизни и не вернувшись. Дальше – подработки, случайные заработки, «шабашки» — никакого постоянного места работы у него не было.

Соседи вспоминали его как тихого, но странного: любил дождь, гулял под ливнем часами, одежда всегда пахла сыростью, плесенью, как старая хата. Он был неопрятный, но не агрессивный – по крайней мере, на людях.

В 95-м молодой Владимир женился и уехал к жене в Харцызск, а через три года у них родился сын. Казалось, обычная жизнь: дом, семья, работа (если попадалась, ведь город небольшой). Но в один момент всё резко пошло наперекосяк. Он начал пить, к жене остыл, интим был редкостью, а порой и вовсе не было.

«Муж часто возвращался ночью грязный, в крови на одежде и руках, но сам целый и невредимый. Мне рассказывал, что подрался, но я чуяла неладное – где эти драки, если он тихий?», — позже рассказывала следователям его супруга.

Семья развалилась в 2004-м году, после отъезда Куцененко на заработки в Россию. Сыном он не интересовался никогда, как будто его и не было. Позже он переехал в Крым, где надолго осел, так и не найдя нормального места работы. Тоже были только подработки – ничего, что оставило бы след в документах.

Когда всё началось

Криминалист-психолог, полковник Юрий Ирхин вспоминал о харцызском деле:

«Вначале отобрали девять эпизодов, объединенных биологическими следами, оставленными убийцей. Потом к ним добавилось еще четыре, уже без биологии. Постепенно был очерчен ареал охоты серийника: Харцизск, Иловайск, Макеевка, Амвросиевка»

Первой известной жертвой стала 18-летняя Юлия Г. в мае 98-го в Харцызске. Мужчина покончил с ней не просто так – Юлия первая, кто его обидела. Это навело следователей на мысль о ритуальном изнасиловании и мести, и не спроста. Убивал с особой жестокостью, после чего вогнал каблук ее туфли во влагалище. Голое тело нашли на следующий день в парке, на окраине, за железной дорогой.

Сторож на кладбище видела парня, который рыдал у могилы, разговаривал с покойной, но описать не смогла. Только спустя годы следствие признало: именно с этого убийства началась серия.

Через месяцы произошло нападение на следующую жертву: 27-летнюю Валентину Г. он пытался прикончить в том же парке. Удавка, удар, но… он не смог и разговорился. Он вывалил про Юлю, которая обидела, и про злобу на всех женщин. Ушел он Валентины на рассвете, через дыру в заборе. Она запомнила: 18-26 лет, высокий, худой, сильный, неухоженный, волосы темные, в джинсах и бежевом вязанном свитере, который, как оказалось, всплывёт через десяток лет.

«Нож носил он самодельный, из пилы. Шагал со мной нога в ногу. Со стороны смотрелось так, как будто он меня обнимал. Люди даже не понимали, что я жертва», – вспоминает женщина.

Но это было только начало. В августе того же года – 19-летняя Олеся из Иловайска. Она жила всего в 15 километрах от Харцызска, шла домой привычным для себя путем. Он напал у небольшого пруда убил её, изнасиловал, а затем забрал золотые украшения и часы. Тело оставил на берегу, как послание – голое, с гематомами по всему телу, следами от удавки. Так было почти с каждой жертвой – он никогда не прятал их.

Следом нашли жертву постарше. 39-летнюю Ирину, парикмахершу из Харцызска местные жители заметили там же, где нашли самую первую жертву — Юлию. За железной дорогой. Он поступил ровно также, вставив инородные предметы во влагалище, только в этот раз дополнительно эякулировал на труп. Это было тем моментом, когда картина начала проясняться. ДНК со всех мест преступлений совпало – это была одна и та же семенная жидкость.

Уже к этому моменту криминалисты предполагали возраст преступника, его род деятельности (временные, подсобные работы), составили предварительный психологический портрет. И объединили дела в единую стопку. И тем не менее, круг «потенциально подозреваемых» оказался огромен, после чего дело приняло вид «висяка» — дело, которое нет возможности расследовать, или когда следствие зашло в тупик. К тому же, тогда, в конце 90-х – начале 00-х, ДНК-анализ только входил в практику, так что многие случаи висели годами.

«Это очень густонаселенный регион, там найти человека крайне сложно, – рассказывали участники следственной группы. – В какой-то момент у нас скопилось 18 тысяч карточек мужчин с пробами для ДНК-анализа. Чтобы их проверить, пришлось бы остановить все ДНК-лаборатории в стране на два года. Но такой возможности не было».

Самое страшное, что всё это мужчина делал тогда, когда ещё жил вместе с женой и скрывал всё от неё. Затем – затишье. Владимир уехал на заработки в Россию и Крым. Жители города, пусть и находясь в страхе, выдохнули – жесточайшие убийства прекратились.

Но в 2010-м вторая волна ударила сильнее. Пострадала 15-летняя школьница в маленьком поселке Орджоникидзе под Макеевкой. Вышла из маршрутки вечером, дождь моросил, было темно. Кто-то набросил удавку через капюшон, поволок на пустырь, как собаку на поводке. Душил постепенно: затягивал, пока не теряла сознание, потом ослаблял, заставлял просить пощады. Когда сопротивлялась – бил кулаками, пинал.

Тот, кто кошмарил город несколько лет назад, вернулся. По версии следствия – Куцененко начал вторую волну «охоты». Он выбил девочке зубы, сломал нос, оставил гематомы по всему телу.

В какой-то момент она отключилась, и он изнасиловал. Также оставив инородный предмет внутри девочки, эякулировав на тело, забрал украшения и ушел. Он был уверен, что школьница мертва. Но она пришла в себя, её нашел прохожий и отвез в больницу. Сотрясение мозга, шрамы на всю жизнь.

«Я думала, собака прошла, а это он подкрался», – рассказывала она. 

Описать обидчика девочка не смогла –именно в тот вечер она была без очков, но запах запомнила: сырость, как из подвала. ДНК-тест подтвердил: тот же.

Дело было запутанным. Хоть Владимир и оставлял тела жертв там, где надругался над ними, концы у следователей не сходились. Следующая жертва оказалась глубоко в поле за Иловайском. Очевидцы рассказывали, как видели синие «Жигули», а знакомые описали жертву и особенности. Нашли телефон, опросили всех, кого только можно. Пострадавшей была 36-летняя продавщица из Донецка. А её телефон нашли вовсе в поезде в сторону Очеретино. Это снова завело следствие в тупик, а затем последовало очередное множество жертв, которых позже снова свяжут с Владимиром.

Искали 14 лет. В 2010-м собрали команду: криминалисты, психологи вроде Ирхина, Сушко, Одерия. Доработали старые таблицы Видонова – Сушко с Даниловым создали алгоритмы, даже студентов привлекли. Опросили маньяков: Ткач, Оноприенко, Кузьменко, Довженко — каждый из них убивал людей десятками. По мнению исследователей именно мышление других маньяков могло помочь выйти на след неуловимого «харцызского душителя». В итоге объехали все тюрьмы региона, опросили 48 убийц. С 20 тыс. сузили круг подозреваемых до 20.

Тут и начинается самое интересное. В августе 2013 года Куцененко оказался в числе главных подозреваемых, и по просьбе участкового сдал свою слюну на ДНК-анализ. Всё бы ничего, следствие ликовало – казалось, что вот-вот закроется дело, которое «висело» уже добрый десяток лет. И действительно, так и произошло. За несколько дней до того, как стали известны результаты анализов, 17 августа Куцененко нашли мёртвым.

Когда в марте 2014 года в лаборатории дошла очередь до его анализа, произошло то, чего ждали десять лет: ДНК полностью совпало с биологическими следами на местах девяти преступлений. Для окончательной проверки тело эксгумировали. Ошибки не было. 30 июня прокуратура официально закрыла уголовное производство в связи со смертью подозреваемого.

Так «харцызский душитель» стал последним установленным серийным убийцей Украины, и точно последним серийным маньяком в тогдашней Донецкой области, который так и не предстал перед судом. Точка.

Но в этой точке слишком много пустоты

Да, ДНК — серьёзный аргумент. Но нашли его не во всех эпизодах. Часть преступлений осталась без биологического материала. В ряде случаев следствие опиралось на косвенные совпадения и показания, данные спустя годы. Журналисты уже тогда нашли несколько несостыковок:

Куцененко мог быть не единственным, кто был виновен. Следствие не проверило до конца перемещения. Не восстановило полностью маршруты. Не закрыло вопросы о возможных связях. Версия о покровительстве внутри системы прозвучала — и исчезла, не став предметом отдельного расследования. После смерти подозреваемого это стало неактуально. Мёртвые не дают показаний.

Истории серийных преступлений редко закрываются чисто. Почти всегда остаётся осадок — не из-за романтизации зла, а из-за недосказанности.

«Когда подозреваемый умирает, система получает идеальный финал», — так считает анонимный эксперт, с которым связалась редакция.

Дело до сих пор под грифом секретности. Нет доступа к полным материалам, экспертизам или допросам. Мы поговорили со специалистом. Он не видел полного дела, но сразу отметил дыры:

«Проще простого на того, кто уже умер, повесить все висяки за предыдущие годы. Это моя точка зрения. Просто потому, что никто не видел материала уголовного дела, кроме самих правоохранительных органов. Да, может это и он, предположим, половину из тех, кого на него повесили, или даже четырех, или даже всех убил и изнасиловал. Но совокупных доказательств, чтобы все свалить в одну кучу, мало. Особенно в случае с теми, у кого не было найдено биологического материала преступника. А к делу не подкопаешься, доступа нет <…> Вина человека может быть доказана только в установленном законном порядке, то бишь в судебном порядке. Все остальное – желтая пресса», — заключил специалист.

Мы никогда не узнаем, кем был Владимир на самом деле — серийным убийцей, частично причастным фигурантом или удобной точкой сборки для старых, нераскрытых преступлений. Но известно сейчас одно – серийных маньяков в городе больше не орудует. Они все «закончились» с началом боевых действий, либо отлавливаются на начале, ведь следовательская структура претерпела множество изменений за 12 лет. Но такие истории есть, и их много. И их нужно освещать.

Мы уже не раз писали о том, что криминальная история ДНР сильно обширнее, чем кажется. В сентябре 2025 года мы уже рассказали историю милицейского маньяка-педофила, которую пытались замолчать все СМИ.

Владимир Щербаков